«Мир — это слово так много значит», — пациенты харьковского хосписа (видео)

14.06.2022 10:00   -

“В основном у нас лежат больные, тяжелобольные, онкологические это 4-я клиническая группа заболевания, пациенты, не требующие специального лечения, а только симптоматическое. Наше отделение с началом войны к сожалению тоже имело такие стрессовые последствия. Очень много пациентов поступало к нам из разбомбленных районов, также с разными патологиями из метро, ​​из бомбоубежищ. Или когда дети вынуждены были или эвакуироваться, или у кого-то на фронте и сыновья и дочери и такие были ситуации или за родителями или за пожилые больные люди оставались сами и они поступали к нам. Их в основном, это наша героическая скорая помощь, доставлявшая прямо  из-под обстрелов. Это, конечно, ужасные были, особенно первые дни, когда ничего не понимал, что происходит. Пациенты как и поступали к нам многие, то и к сожалению, и умирали. Потому что пациенты тяжело больны, и , конечно, это стресс был велик для таких пациентов”, — ”, — Оксана Биличенко, заведующая отделения Паллиативной помощи.

“Когда там все разбомбили, нас забрала скорая помощь, а у меня мама лежачая была и нас отвезли в 7-ю, и вот в 7-й мы пролежали целый месяц, а потом нам сказали, что будут нужны койко-места для раненых и людей вот туда стали выписывать и сказали, что есть 2 или 3 хосписа, вы бы согласились поехать!? Разумеется, согласились, потому что нам некуда ехать. Мы с мамочкой пробыли здесь, мама неделю, наверное, у нее сердце не выдержало. Она во-первых, оглохла, и она очень больной человек была”, — Людмила, пациентка. 

“Обычно онкобольные или это были больные после сосудистых катастроф. Инсульты, инфаркты. Это люди, которые себя не могут обслуживать самостоятельно и нуждаются в постоянном постороннем уходе. Даже если человек сам может встать, или пройтись там в туалет. Но мы понимаем, что она сама есть не приготовит. Какой-то минимальный порядок возле себя не сделает”, — Оксана Биличенко, заведующая отделения Паллиативной помощи.

Там, где я жил – Северная Салтовка, это в районе Дружбы народов, туда Наталии Ужвий. Там 24 начали бомбить, разбомбили все. Находясь в подвале , обострилось мое заболевание — онкология. Вот и попал сюда, сейчас возвращаться некуда. Что дальше, пока неизвестно. Когда начали бомбить 24 февраля, после 2 прилетов, когда начало гореть все, мы успели, что схватили с шифоньеров, в том и уехали. А когда вернулись на следующий день, там пожарище, все сгорело. За мои 65 лет, что я пытался сделать, все сгорело за один день. Все мои труды”, — Александр Панасенко, пациент. 

“Привозили буквально не одетых. Или подбирали на улицах, или выгружали из домов этих, где не было ни окон, ни дверей и стен. И к нам привозили, и мы здесь уже оказывали какую-то помощь. И одевали, и кормили и документы наши юристы восстанавливали, то есть все это тяжело и были такие ситуации. Были такие моменты, когда мы просто падали с ног наши работники. Потому что так как у нас как была 100% загруженность, так она и осталась, даже больше. Мы максимально укрупнили палаты, потому что сначала у нас были отдельные палаты для каждого пациента. А также, как и в любом медицинском учреждении, проблема с персоналом, потому, что часть наших работников находятся и на оккупированных территориях, часть просто уехала, потому что детки маленькие и в основном у нас и женщины и девушки, нам очень тяжело с работниками. Но все героически справлялись, практически жили тут. Осталось ну 30-35 процентов. Даже меньше. А пациенты прибывали, прибывали, все больше и больше. И каждый день-ежедневно. Отработали, и работаем до сих пор”, — Оксана Биличенко, заведующая отделения Паллиативной помощи.

“Мир Слово такое из 3-х букв. Оно значит много для человека. Очень многое значит”, — Раиса Митрофановна, пациентка. 

Леся Копылюк, Игорь Луханин, Александр Уваров