Картины маслом

Тамара Невская, 2 июля 2018, 07:14
 

Впрочем, не только маслом, но и в других техниках представлены картины с изображением собак на одной из выставок в Харьковском художественном музее.

А главное в этом сообщении то, что если в Ночь музеев Вы почивали дома, в Харькове она всё равно состоялась. Только поутру волшебная ночь закончилась, выставка же с рассветом осталась в музее. И для потенциальных посетителей сей рассказ — небольшая экскурсия по экспозиции с искусствоведом, заведующей отделом Харьковского художественного музея, членом Национального союза художников Украины Ольгой Денисенко.
 
— Ольга Иосифовна, идея выставки, которую Вы курируете, каким образом возникла: дань моде, собак любите, фонды полны тематики?
 
— Справедливости ради скажу, что когда стал приближаться Год Собаки, — а в китайском гороскопе есть животные и симпатичные, и не очень, собака же действительно существо, которое ни у кого отрицательных эмоций не вызывает, — решились мы на выставку. Плюс я нашла цитату Григория Горина «Собаки — последние ангелы на Земле, просто любят и другой профессии не знают», которая мне очень понравилась. Мы отобрали в фондах 15 работ живописи и графики, и на наше счастье через сотрудницу музея, Ирину Сигилеву, вышли на бывшего сотрудника университета Каразина Ирину Друлеву, у которой в коллекции фарфора и фаянса нашлись 36 экспонатов требуемой тематики. Получились две витрины фарфора и небольшой зал живописных и графических работ.
 
— Уверена, Владимир Боровиковский и Иван Крамской там есть.
 
— Действительно. Но о Крамском позже, а копия работы Боровиковского «Екатерина Вторая на прогулке» имеется. Она широко известна: по парку в домашнем облачении царица идет со своей собачкой-любимицей, ливреткой Замирой, которая отличалась особым умом. На картине взгляд ее умный, без заискивания обращен на хозяйку. Кстати, ливретка — редкая ныне порода, так что наша выставка демонстрирует информацию о том, в каком временном отрезке и какой породы были модны и чаще всего содержались собаки. Дальше следует работа Александра Грюнфельдта «На охоте». Он один их известных в Харькове художников конца XIX — начала XX века, окончивший академию. Об этом прибалтийском немце в исторических заметках вспоминают Дмитрий Багалей, Мария Раевская-Иванова, Порфирий Мартынович. Александр был художником, серьезно и добросовестно изучавшим природу, одним из действительно хороших пейзажистов. Несколько его работ находится у нас в экспозиции, а «На охоте» картина небольшая, но как бы разделена на несколько маленьких сценок: на первом плане охотник перезаряжает ружье, рядом — две убитые утки, к ним с еще одной уткой в зубах подплывает охотничья собака. Чуть дальше — целящийся из ружья охотник, возле него тоже собака и вокруг милые детали: камыши, две белые лилии в кусочке водоема, в глубине какие-то строения. На втором плане — большая охотничья собака. Следующая работа Алексея Кившенко — «На псарне», настоящая микроновелла, напоминающая «Вишневый сад» Антона Чехова. Угасание дворянских гнезд, естественность аристократического способа ведения хозяйства: заброшенная усадьба, жизнь теплится только на псарне, где полным-полно собак, в основном борзые и гончие всякой расцветки — коричневые, белые, немного лохматые, гладкошерстные. Сюда молодой хозяин приехал, скорее всего, из-за границы с одетой по последней моде женой-француженкой.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
— Почему Вы так считаете?
 
— Потому что аристократия наша тогда так не одевалась, наоборот, дурным тоном считалось одеваться по последней моде, пример — «Неизвестная» Крамского. Широко известная картина, которая в прошлом веке, по-моему, висела чуть ли не в каждом доме: красавица-кокотка, исчадие больших городов (Посмеивается. — Т. Н.), как обозвала ее критика, вызывающе демонстрирует и себя, и модные пальто, шляпку, перчатки, то, чем, следуя моде, не могли похвалиться наши аристократы.
 
— Какая глубокая и неожиданная мысль: дурной тон — одеваться аристократу по последней моде… Над чем только не заставит задуматься искусство.
 
— Да… Дальше «Мальчик с собакой» Виктора Борисова-Мусатова, который унаследовал метод гобеленового переплетения живописной фактуры полотна. На нем маленький мальчик, совсем голенький, но в шапочке вроде фески и большая лохматая белая собака, зажмурившаяся от удовольствия, пока он ее гладит. После — картина «Тройка» Александра Орловского, художника очень интересной судьбы: поляк, попавший в Россию в пушкинскую пору, стал художником-романтиком, работал в технике графики. В нашем музее есть его автопортрет. На полотне Орловского типичная сцена того времени — петербургский вид, прешпект, по которому мчится тройка, и очень много интересных деталей: франт с тростью идет под руку с дамой; она в красивой шляпке, в платье по последней моде; тут же сидит нищий с поводырем; напротив дом, с балкона которого выглядывает красотка; по небу плывут облака, летят птицы. Насыщенная картина. Но не менее важна одна деталь — всем известная «любовь» собак ко всякому виду транспорта, и здесь то же самое: две собаки бросаются на тройку. Все написано очень динамично, грамотно, в таких ракурсах, поворотах, что подтверждает: Орловский был мастером и конных сцен, и вообще сцен с животными.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
— Режиссеры говорят, что сложнее всего снимать детей и животных. А писать — так же, как Вы считаете, Ольга Иосифовна?
 
— Пожалуй, лучше бы ответил на этот вопрос киевский художник Александр Мако. Согласитесь, в экспозиции везде собаки как бы участвуют вместе с людьми в каких-то общих сценах. Единственная картина Мако — портрет собаки: шпиц позирует, сидя на коврике, смотрит прямо на зрителя умными глазами-бусинками. Художник очень хорошо передал густую белую шерсть, короткие лапки, взгляд животного.
 
— А наш прославленный земляк Васильковский внес лепту в рубрику «лучшие друзья человека — не бриллианты»?
 
— Да, на выставке две его работы. Как известно, Сергей Иванович был прекрасным пейзажистом. К охоте он пристрастился во Франции, где был в поездке вместе с художником Иваном Похитоновым, очень талантливым, также пейзажистом, секретарем русского клуба. Вообще, там было достаточно большое общество, много художников, музыкантов, можно было встретить Ивана Тургенева, Алексея Боголюбова, Михаиа Ткаченко. Тогда-то Васильковский с ружьем и мольбертом начал исследовать окрестности Парижа, а вернувшись в Харьков, это пристрастие сохранил. Неудивительно: роскошные окрестности Харькова, великолепные охотничьи угодья и присутствие собак в духе его произведений. В картине «На охоте», осенней, присутствует гончая, которая охотится на уток, на другой картине, зимней, привязанные лошади у какого-то постоялого двора, рядом сидят две красивые собаки и, вероятно, это уже охота на зайца. Здесь же картина художника Александра Ковалевского, он был руководителем батальной мастерской. Разумеется, все художники, которые были баталистами, часто являлись участниками военных походов. В этой связи можно вспомнить Василия Верещагина, Николая Самокиша, и естественно, что работа Ковалевского называется «Привал казаков». На ней, скорее всего, Кавказ, поскольку видны горы, жилища, сложенные из камней, и небольшой казачий бивуак. Рядом, лежа, отдыхают быки, лошади и две небольшие собаки. Видно, что собаки — полноправные участники сложного, опасного военного похода. Далее работа Николая Каразина, внука знаменитого Василия Назаровича Каразина, который был основателем и первым ректором Харьковского университета. Николай Николаевич родился на Харьковщине, его жизнь связана с кадетским корпусом, с академией, где он был вольным слушателем и участником многих военных кампаний того времени, в том числе невероятно тяжелого туркестанского похода в Среднюю Азию, на Балканы, в район Шипки. К слову сказать, он был прекрасным иллюстратором, помимо графических зарисовок, связанных с его служебными занятиями, прекрасно иллюстрировал литературные произведения. Некоторые из них есть в собрании нашего музея. А на выставке небольшой пейзаж автора, на котором изображены стадо в степи на юге Украины, словно нанизанные на ниточку горизонта маленькие бусинки белых украинских хат, овцы, пастух седовласый и возле него две сторожевые собаки, охраняющие стадо, которые очень интересно расположились около пастуха. Ну и работа Николая Самокиша, тоже нашего известного баталиста, академика. Он был очень связан с Харьковом: до революции вместе с Васильковским и Дмитирием Яворницким стал соавтором книги «Украинская старина» (1901), а вдвоем с Васильковским иллюстрировал мотивы украинского орнамента (знаменитый дом Бойко на улице Мироносицкой, где остались росписи Самокиша). Вообще, в планах Самокиша был переезд на постоянное место жительства в Харьков, чтобы работать вместе с Сергеем Васильковским, так сказать, на ниве национального искусства. Николай Семенович был ведь еще и иллюстратором книги Петра Кутепова «Великокняжеская царская охота на Руси», и именно из этой серии картина на выставке, о которой мы говорим. Здесь охота, скорее всего, на зайца, поскольку и гончие, и всадник с поднятым арапником — все в невероятно динамичных позах; рядом кони мчатся в бешенном галопе, собаки; самой жертвы преследования не видно, но бег всех остальных в одну сторону так стремителен, что почти ощутимый охотничий азарт все объясняет. Ну и последнее, две картины харьковского художника Вячеслава Аверина, который активно работал в 30‑е годы. Он много времени проводил в зоопарке, делал блестящие, по сути анималистические, зарисовки, они представлены на нашей выставке: куницы, соболь, другие звери. Две графические работы посвящены собакам: на одной — маленькая беспородная, страж двора, и смешная, и трогательная одновременно; на второй — «Мать» — недавно ощенившаяся с маленькими щенками-клубочками. На картине очень хорошо передана волнистая с переливами шерсть, видны изгибы тела животных.
 
А среди фарфоровой и фаянсовой пластики — работы Ленинградского фарфорового завода, Западной Европы, в частности Германии. Есть очень характерные, где собаки представлены не просто натуралистично, замершими в одной позе ради нашего удовольствия, а показаны игривыми, кокетливыми с какими-то философическими (Посмеивается. — Т. Н.) взглядами. Ну и, конечно, мастерство фарфоровой пластики также передает и фактуру шерсти, и настроение животных.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
— Маэстро, Вам лично нравится какая-либо картина больше иных?
 
— Да, Григория Мясоедова «Осиротели». Он один из основателей товарищества передвижников. Как многие передвижники — которым как бы не разрешалось, но очень хотелось, — случалось, падали в объятья ненавистного академизма (Смеется. — Т. Н.). Крамской упал со своей «Неизвестной», написал салонную вещь, а Мясоедов — «Осиротели», поскольку не смог противостоять натиску салонного и академического искусства, так пригвоздила его критика. Однако смысл написанного остался: чудесный, изумительный пейзаж, где заросли деревьев и разнотравье, в нем — лепестки соцветий, зонтики тысячелистника, колокольчики, высокие стебли синего цикория, и в центре, словно в солнечном пятне, женщина с собакой. Они похоронили кого-то из близких, и у обеих взгляд одинаковый — человеческий, исполненный печали и скорби, и собачий — плачущий. Эта картина нравится многим посетителям и написана она изумительно по мастерству, передаче настроения, живописного и психологического характера.
Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу