«Homo Soveticus» в «Ампулке»

Тамара Невская, 9 февраля 2018, 07:01
 

Итак, «то, о чем давно говорили…», да нет, не большевики, а харьковские театралы, свершилось! Всеукраинский театральный проект made in Kharkov состоялся, и волна, как говорится, пошла. Новый театр «Ампулка» представляет в Харькове пьесу Виктора Шендеровича «Потерпевший Гольдинер», а во всеукраинской постановке под названием Homo Soveticus.

А вначале о новом проекте рассказывают, как и положено на театре, главные лица и исполнители. 
 
Продюсер Михаил Бондаренко (Харьков):
 
— И как ощущаете себя в состоянии дебютанта?
 
— Это не совсем дебют. Были проекты в Киеве, но именно в Харькове, да, впервые и под новым брендом «Ампулка». Теперь в Украине одним театром больше. «Ампулка — театр» родился в апреле 2017 года, и постановкой «Хомо Советикуса», думаю, состоялся как профессиональный независимый театр с приличными инвестициями, собственной производственной базой декораций, приглашением на проект лучших театральных кадров Украины, живой оригинальной музыкой, в общем, полноценный театральный продукт. Команда у нас уникальная и сверхпрофессиональная.
 
— Актеры говорят, в своем городе страшней играть. У продюсера есть такие ощущения?
 
— Ну конечно. В Киев приедешь — множество людей и все, возможно, из разных мест. А Харьков — это Харьков: все тебя знают, ты всех знаешь, оценки ставят и т. д.
 
— Миша, а почему именно за эту пьесу взялись?
 
— Так звезды расположились. А если серьезно, потому что с Виктором Шендеровичем много лет мы вместе работаем и дружим; у Славы Гиндина с Виктором Анатольевичем взаимная симпатия; к тому же это выбор автора. А так как я автора люблю и уважаю, то прислушался к его настойчивым просьбам. Тем более что прежде пьеса сия шла в Театре им. Е. Вахтангова с участием Владимира Этуша.
 
— Актеров не пришлось уговаривать для участия в работе?
 
— Нет, хотя подготовительный процесс занял много времени, начиная с подбора артистов, утверждения их на роли — на некоторые были по два-три кандидата, и заканчивая графиками, съемками и т. д. Это же всеукраинский проект: актриса из Днепра, актер, постановочно-техническая часть из Харькова, режиссер, звукорежиссёр, помреж из Киева, художник из Ивано-Франковска, собраться было действительно сложно и получилось только летом в период отпусков.
 
— А вообще, тяжко быть продюсером? Ведь на него в Харькове не учат…
 
— На самом деле продюсер — это такое вводное слово, я даже не знаю в данном случае правильно ли его применение. Но есть люди, которые любят театр, занимаются производством спектаклей. Только не за счет моих налогов и ваших, то есть государства, а за счет собственных средств. И конечно, в надежде окупить вложенное. Это значит, что качество продукта на всех этапах — от начала репетиций до проката спектакля должно быть безукоризненным, ведь только зритель даёт нам оценку и эта оценка — купленный или не купленный билет и, как следствие, развитие или стагнация независимого театра. Мы не можем себе позволить посредственные спектакли — нас просто не купят). 
 
— А у Вас как: что продюсер сказал, то и делается? Или свое тоже можно внести?
 
— Мы прислушивались ко всем! Более того, у нас оригинальная музыка, написанная специально для спектакля, поэтому мы прислушивались и к музыкантам, которые играют у нас эпизодические роли, да вы знаете их, это группа ШКЛО — любимцы не только молодежи Харькова, но уже и всей Украины; и к артистам, техническому персоналу, художнику. Поэтому много чего пробовали и выбирали, но скелет остался изначальный. То есть мы не делали бытовую комедию или драму, как она обозначена автором пьесы, мы сделали современный динамичный театр, который, как нам кажется, получился.
 
Режиссер Максим Голенко (Киев):
 
— С Михаилом Бондаренко мы сотрудничали на проекте «Афродизиак» в Киевском цирке, это сложнейший проект, где он невероятно себя проявил, я бы даже сказал, это было его продюсерское сумасшествие. Поэтому, когда он предложил поставить Шендеровича, я, конечно же, с радостью согласился. Я его уже дважды ставил и считаю, что он один из лучших сатириков на постсоветском пространстве, очень любимый мною автор.
 
— А вообще, институт продюсирования у нас есть, на Ваш, востребованного режиссера, взгляд?
 
— Он развивается, слава Богу. Наметилась такая позитивная штука, как отсутствие российской антрепризы, появилась возможность заполнять освободившееся пространство отечественным продуктом и, соответственно, развивать отечественное продюсирование. Выясняется, что зрителю не обязательно видеть какие-то невероятные халтуры, а продукт свой, новый должен быть качественным. В нашем, например, не стыдно работать.
 
— Тогда — самое главное, пожалуйста, о Вашем новом продукте.
 
— Главное в нем то, что это пьеса, для которой время, слава Богу, настало. О том, как мы расстаемся с прошлым, как выдавливаем из себя совок, как жили — в иллюзиях, которые до сих пор живут у большинства жителей даже нашей страны, поскольку они были молоды, и им это время казалось прекрасным, хотя на самом деле было обманом. В общем, о том, как мы это переживаем в себе.
 
— И у Вас не было сомнений: вдруг кто-то засомневается, скажет о сгущенных красках, неверной оценке представляемого? Или был один сплошной «одобрямс»?
 
— К сожалению, у нас в Украине абсолютный успех имеет только КВН и «Черный квадрат», поэтому наш — достаточно рисковый проект. Пьеса, во‑первых, не чистая комедия, а отчасти трагифарс, отчасти философия. Понятно, что мы рискуем, хотя попытались облечь все в театральную, адекватную форму. Во‑вторых, каждый спектакль — это риск, особенно если ты хочешь им что-то сказать, а не просто развлечь зрителя.
 
— Маэстро, актеры, Вами приглашенные, сразу стали единомышленниками или Вы просто знали, кого пригласить?
 
— Вячеслав Гиндин — талантливый актер, а Олю Жуковцову я давно знаю, это человек трудолюбивый с прекрасным чувством юмора. По крайней мере, в этом проекте репетиции были — одно удовольствие, все были заинтересованы в положительном результате, в успехе.
 
Актер Вячеслав Гиндин (Харьков):
 
— Миша Бондаренко давно хотел, чтобы я принял участие в каком-либо его проекте, да у меня все не получалось. Когда однажды он сказал: «В следующий раз мы работаем вместе», а я опрометчиво ответил: «Да, конечно», выяснилось, что в следующий раз были уже назначены даты репетиций. Вот так я попал в прямом и переносном смысле в проект, о чем нисколько не жалею, потому что мы и с Мишей давние друзья, и с автором пьесы. И хоть материал мне не шибко близкий по содержанию и сути, попробовать сыграть другое, не то, что в театре, было весьма интересно: и по тексту, и по подтексту, и по социальной направленности и т. д. К тому же Шендерович — это всегда знак качества в плане литературы, у него даже самые заполитизированные вещи, все равно литература.
 
— Получается, Харьков на долгосрочный авторский театральный проект сподобился?
 
— Харьков и раньше «сподоблялся», я, например, участвовал в «Мещанине во дворянстве» на базе Киева, там три актера были из Харькова, я в том числе, и затевали все это харьковчане, но как часто в Харькове происходит, заканчивалось ничем. А тут, понимаете, у Миши большие планы как у продюсера, и это правильно, так и надо — стремиться их выполнять, даст Бог так и будет. Хочется, конечно, чтобы долгая жизнь была у спектакля.
 
— Вячеслав, в стольких спектаклях Вы играли, в том числе «того» времени!.. Можете провести аналогию с воспоминаниями юности, студенчества, началом своей профессиональной деятельности?
 
— Вы меня врасплох застали, это напоминает вопрос: расскажите что-нибудь смешное, произошедшее на съемках. Да, такое бывает, но тут же выветривается… Скажу, что, работая в этом спектакле, я во многом проводил параллели с нашим «капустным» прошлым, он как бы замкнул тему Шендеровича. Потому что познакомились и подружились мы с ним в 1997 году в Нижнем Новгороде на фестивале театральных капустников. Там наш Театр кукол представлял собственный капустник, я писал, все вместе ставили. И вот наши капустники того времени по форме, духу, какому-то эстетическому началу — хотя не по теме, оказались близки этому спектаклю. То есть, по гамбургскому счету, в меньшей степени меня интересовала здесь тема политики и социологии, больше — тема трагикомедии человека, оказавшегося в этой ситуации, все остальное как антураж, фон. Вместе с тем спасибо Максиму Голенко, который дал развернуться мне в этом направлении, и позволил сделать своего рода реверанс капустному творчеству, познакомившему меня с Шендеровичем.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Актриса Ольга Жуковцова (Днепр):
 
— Я очень похудела за время репетиций, кг на 5. Так что, если говорить, что тело нас отображает, я что-то потеряла, но и что-то нашла. Это была сложная работа, потому что задачи стояли непростые: нужно было сделать не антрепризу, а настоящий театр, настоящий спектакль. А еще — очень интересная, потому что работать со Славой Гиндиным большая честь, сама встреча с ним стала для меня своеобразной внутренней проверкой себя, мне было немножко страшно. Я не знала, смогу ли работать в паре с таким партнером. Но после первой же читки и первой репетиции поняла, что мы друг друга понимаем — это самое главное. Знаете, как в ситуации, когда кто-то что-то говорит, ассоциация друг у друга рождается в одном направлении. Вот такой очень мощный симбиоз получился: такое же понимание у меня с режиссером и продюсером, хотя, наверное, это звучит, как сказка, и такого не бывает.
 
— Оля, что для Вас стало ключиком в решении поставленной задачи?
 
— Миша поставил цель: «Антрепризу не должны воспринимать как нечто халтурное», а задача режиссера была… Я прочла пьесу, пришла к нему и сразу: «Я не понимаю, зачем это?» Он мне объяснил, что считает, наше общество сейчас находится в состоянии, когда не может определиться, надо ли ему попрощаться со всем, что было — советским и т. д. и готовы ли мы к жизни, к которой стремимся. Меня, кстати, воспитывали довольно по-советски, хоть я и немного этого времени застала, но то, что должна была усвоить слово «надо», помню до сих пор. По отношению к своему ребенку подобного уже не допускаю.
 
— А с кого Вы списывали типаж, чтобы подсмотреть роль? Вам нужен такой прием в работе?
 
— У меня есть такие подсматриваемые штуки, но они остаются какими-то зарисовками, этюдами. В данном случае для меня было самым главным выпустить свое творческое начало на свободу. Я знала, что оно выдаст необходимое, тем более что его направляли талантливые люди вокруг меня. Я доверяю Максиму, и понимаю, если меня пригласили в проект, значит, подхожу, подходит моя природа. А задача — освободиться от страха, слушать, думать, действовать, выполнять все, что надо, и вместе искать прекрасное.
 
— Будучи занятой в этом спектакле, Вы хоть немного к нему приблизились?
 
— Не знаю. Мне хочется, чтобы у всех людей, или для всех людей, было свое творчество. У кого его нет, творчество других людей, великих, но чтобы оно помогало понять себя и стать счастливым. У меня там есть фраза, буддисты говорят, что люди всю жизнь учатся, и пока они не научатся, не перейдут в следующий класс, так и будут рождаться с тем же самым. «У вас еще есть шанс!» — говорит моя героиня. В общем, учиться, учиться, учиться!
 
Хорошая мысль актрисы-героини, содержательная. Кому, бишь, она принадлежит? Забыла… Но можно и другими, не хуже, продолжить перечень неплохих мыслей. Или чаяний. «В каждой деревне есть свои собаки», говорят в Армении. «Не решайте проблемы, ищите возможности», считают в Америке. «Путь разума один», уверены в Турции. «Кто мне объяснит, почему я должен жить именно в этой стране?» вопрошает выходец из Украины — писатель Михаил Жванецкий. Мне же невероятно интересно провести параллель между произведением Шендеровича «Потерпевший Гольдинер» и пьесой Галича «Матросская тишина». Уважаемые читатели, дождитесь понедельника — и в Театре Шевченко вы сможете увидеть новый всеукраинский театральный проект. Кто знает, может быть, продолжите перечень мыслей. Или чаяний.
Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу