Артем Вусик: К своим ролям отношусь, как к четкой, холодной математике

17 мая 2017, 07:35
 

«Украинский театр развивается самостоятельно, и поэтому брать у кого-то и перенимать что-то — не вижу смысла. Это ведь не наше. У нас есть своя история, свои традиции, свой путь. Нужно больше работать, больше пробовать, больше смотреть и думать! Нужно привить определенную культуру посещения театра. Не только для того, чтобы развлечься или поставить галочку, мол, я культурно развился, а привить саму культуру посещения», — так он ответил мне на вопрос о театре за рубежом. А на вопрос о том, не хотелось бы перенять их опыт и поделиться своим, он ответил: «Перенять? Перенять не хочется. Хочется найти свое».

Эта статья в рубрике «Театр» ознакомит вас с размышлениями одного человека, который не станет фокусироваться на одном определении себя. Можно написать про него: актер, режиссер, перформер, пантомимист и прочее… Можно упомянуть театр «Прекрасные Цветы», а можно ничего не писать.
 
Просто познакомиться с ним и захотеть просто знать!
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК
 
— Я вот смотрю на тебя и думаю: «The Scissors» — что это?
 
— Это проект, посвященный Человеку, который не видит разграничения между реальностью и своими снами. Монологи под живую музыку от лица Несуществующего Человека («Неiснуюча Людина» — оригинал).
 
Там происходят встречи с не укладывающимися в голову обстоятельствами, событиями — будь то «живая зефирка», которая с ним заговорила, или собака, проглотившая его, или король Людовик, живущий посреди Техасской пустыни. Во всей этой истории перед главным персонажем мелькает образ женщины в красном, с которой он таки встречается и падает за ней в пропасть. В результате события приводят его в бар, где он выпивает виски и постепенно исчезает. При этом приходит к выводу, что теперь никуда и бежать не надо, так как ничего нет.
 
Здесь я поднимаю тот самый вопрос — «Что есть реальность?». То, что мы каждый день видим, или то, что нам кажется? Потому как в любом случае каждый человек — у меня есть такие подозрения — каждый живет в своей реальности. В своем выдуманном мире. Где-то это проявляется тем, что у него есть дом-работа-дом-работа, и это его реальность, и больше ему ничего не нужно. А где-то это люди, у которых… ну, у нас в Харькове, например, много особенных людей на улицах, типа умалишённых. Меня это радует, за ними очень интересно наблюдать.
 
Это всё, так или иначе, относится к театру. Для меня важно наблюдать и находить интересные символы, картинки, либо персонажей в абсурдных случаях на улицах.
 
Вообще, я люблю придумывать персонажей.
 
— Расскажи мне об этом!
 
— Ну, был период, когда я писал стихи и прозу от женского лица. Были персонажи-гермафродиты. Это все странные люди, странные существа. Тема такого воображаемого мира, тема альтернативной реальности для меня еще с детства и подросткового возраста очень важна и имеет большую ценность. По сути, театр — это тоже альтернативная реальность и это то поле, в котором я могу поделиться со зрителем своим виденьем реальности либо показать свое отношение на существующую реальность, общепринятую.
 
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ИССЛЕДОВАТЕЛЬ
 
— К своим ролям отношусь, как к четкой, холодной математике. Мне вообще не нравится слово «перевоплощение». К счастью, я не страдаю болезнью двадцати одной личности Билли Миллигана, а просто понимаю, как пластически структурировать и отобразить на сцене того или иного персонажа. Моя эстетика, как и эстетика нашего театра (театр «Прекрасные Цветы» — ред.), — это визуальное воплощение идей. Все происходит оттого, что мы знаем, как сделать это технически. Либо не знаем и находим. Это если говорить о наших бессловесных спектаклях.
 
Это безумно интересно. Особенно интересно работать с дефектами. С чем-то странным, поломанным, некомфортным.
 
— А что касается твоей изначальной профессии. Ты кукольник! Человек, который окончил кафедру театра кукол в нашей «театралке». И вот, что же с этой профессией? Как она помогает создавать образы и персонажи?
 
— Театр кукол, как по мне, имеет больше возможностей, чем драматический. Хотя в современном театре уже давно всё перемешалось. «Прекрасные Цветы» можно назвать пластическим театром, и та точность, та работа актерского тела на сцене, лично в моем случае, берет начало от того, как актер управляется с куклой. У куклы не может быть лишнего жеста или неконкретного движения. И это правило из законов театра кукол — математика поведения на сцене — мы используем в своей работе.
 
Вообще в наших спектаклях много элементов из театра кукол: в «Крысе» есть ширмовая сцена с куклами, «Жир» имеет сцены театра теней, а в «Красном» есть таракан, используется оживление предмета.
 
— А у тебя есть разграничения на Я-кукольник, Я-пантомимист или Я-драматический актер?
 
— Конечно, нет. Как можно разграничить? Я — исследователь. А уже какие инструменты мне понадобятся, это другой вопрос. Не стоит себя ограничивать. Можно взять из кино, можно из театра кукол, из драматического искусства, можно вообще из мультфильмов.
 
В этом, как мне кажется, важная деталь современного театра. Он должен быть безграничен, быть перформативен и не обязательно должен иметь определенный жанр. Театр многогранен и многослоен.
 
— Знаешь, это все очень хорошо и здорово! Но в последнее время для меня исчез Артем — актер театра «Прекрасные Цветы» и появился Артем-режиссер. Вот это стало интересовать очень сильно! Расскажи, откуда это все? Откуда появилась режиссура?
 
— Два года назад мне позвонил Алексей Коломийцев, бывший режиссер Львовского драматического театра им. Леси Украинки, и предложил поставить у себя спектакль. Я долго не решался, но потом решил рискнуть.
 
— А сколько вообще ты поставил спектаклей?
 
— На данный момент — три. Сначала «Превращение» по Францу Кафке во Львове, потом «Дракулу» по Стокеру в Харькове и «Шинель» Гоголя в Сумах.
 
— То есть ты сейчас поставил три полноценных, самостоятельных спектакля!
 
— Да!
 
— И каждый из них тоже не имеет текста?
 
— Нет, там текста нет.
 
— Это принципиальное виденье стиля или…?
 
— Нет. Это просто так случилось. Я не ставлю для себя никаких табу на текст. В следующем спектакле он может быть, а может и не быть. Всё дело в изначальном выборе решения спектакля.
 
ЧАСТЬ ПОСЛЕДНЯЯ. ИНТЕРВЬЮ
 
— Что такое идеальный театр?
 
— Это думающий театр, развивающийся, задающий вопросы и, что важно, это свободный театр.
 
— Как смотреть спектакль?
 
— Зритель должен быть открыт.
 
Валерий Дзех. 
Фото: из личного архива Артёма Вусика. 
Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу