Аркадий Гайдар. В дни поражений и побед

25 октября 2013, 09:25
 

Аркадий Гайдар. Что мы про него знаем? Что это был за человек? Какую жизнь он прожил? Хорошо, что еще не забыли, что Аркадий Гайдар — писатель. И многие даже вспомнят его произведения «Чук и Гек», «Тимур и его команда», кто-то, может, вспомнит «Мальчиша-Кибальчиша» или «Голубую чашку», что конечно очень неплохо. Книги Гайдара представляют собой ценность, не проходящую во времени. В его произведениях всегда есть примеры мужества, благородства, доброты, честности, чему неплохо бы было поучиться и в наше время.

Но можно смело сказать, что самым интересным произведением Аркадия Гайдара была его жизнь. Многие слышали, что в 17 лет Гайдар командовал полком, но это лишь одна из страниц в его интересной и насыщенной жизни. В армию Аркадий попал в 14 лет, а уже в 20 был демобилизован — по болезни. За это время он воевал на Украине, Тамбовщине, побережье Черного моря, в Башкирии, Сибири, был несколько раз серьезно ранен. В мирное время Аркадию Гайдару приходилось много проводить времени в психиатрических больницах, сказывалось пережитое на войне. Но, несмотря на болезнь, Гайдар жил полноценной жизнью: много работал, много путешествовал (например, работал в газетах в Перми, в Свердловске, в Архангельске, в Хабаровске), был дважды женат. И как итог трудной и интересной жизни героическая смерть в 37 лет — от фашистской пули, в небольшом партизанском отряде в тылу врага на Киевщине.
 

В сборнике Аркадия Гайдара «История о неуловимом билете» (изданном в 1965 году) есть рассказ «Пути-дороги». В этом очерке-рассказе повествуется о том, как в 1924 году 20-летний Аркадий Голиков после длительного и несколько нудного отдыха в Гаграх решил немного развеяться. Доплыв до Сочи на пароходе, он надумал поехать в Москву поездом.
Но денег хватило только на билет до Харькова: «Вышел я из поезда в Харькове, сделал, не спеша, круг по городу и увидел, что это действительно хороший город». Дошел до базара, купил за 20 копеек четыре пирожка, сел на колоду и стал рассуждать, что же делать дальше. Конечно, можно было зайти в местную редакцию, написать что-то, заработать гонорар. Но ему захотелось романтики. А что, подумал он, если забыть о своей литературной профессии и попробовать прожить это лето просто так?.. Сказано — сделано.
Аркадий поменял у тряпичника свой курортный костюм на штаны и рубашку из мешковины. Заработав на этой операции 5 рублей, купил себе два фунта хлеба, старый солдатский казанок, натоптал кисет табаком, прикурил трубку и двинулся на юг — через Змиев в Донбасс.
 

Начало

Аркадий Петрович Гайдар (настоящая фамилия его — Голиков) родился 9 (22) января 1904 года в городе Льгове Курской губернии. Его отец был учителем. В годы Первой мировой войны, когда отца забрали на фронт, Аркадий пытался уйти за ним, но был пойман и возвращен домой.
 
В годы гражданской войны с 14 лет служил в Красной Армии. В 15 лет командовал ротой, а в 16 лет — взводом, после окончания Высшей стрелковой школы в 1921 году стал командиром полка.
 
Можно сказать, что с командования полком начался новый этап жизни Гайдара, может быть самый противоречивый. Историки спорят, как в этот период жизни Гайдар проявил себя — как талантливый командир или как кровавый мясник.
 
Но так или этак, Гайдар в семнадцать лет стал командовать полком, пусть и запасным. Задача запасного полка — обучение красноармейцев, подготовка пополнения для действующих частей. Правда, командовать запасным полком ему пришлось недолго. Его полк расформирован, и он вступил в командование батальоном, потом сводным отрядом, действовавшим против банд эсера Антонова.
 
Точнее, это уже не просто банды. Пользуясь недовольством крестьян продразверсткой, прибегая то к обману, то к насильственным мобилизациям, Антонову и его «главному оперативному штабу» удалось сформировать в Тамбовской губернии две «армии» общей численностью до 50 тыс. штыков.
 
В июне 1921 года командующий войсками Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский подписал приказ о назначении Аркадия Голикова командиром 58‑го отдельного полка по борьбе с бандитизмом.
 
30 июня 1921 года Аркадий Голиков докладывал в штаб, из Моршанска, что в командование 58‑м полком вступил. Ему было 17 лет и 5 месяцев. В списках полка значилось 2879 человек.
 
Полистаем боевые приказы и донесения.
 
«Конная разведка 58‑го полка в с. Байловка встретилась с бандой Дегтева в числе 70 человек… Благодаря крутым, а местами болотистым берегам реки Кошмы догнать бандитов в конном строю было невозможно. Разведкой захвачена 21 лошадь с седлами. Преследование продолжается».
 
«По сведениям войсковой разведки в районе села Хмелино оперирует банда Попова-Коробова численностью до 300 всадников… В случае обнаружения банды, не дожидаясь особых приказаний, немедленно атаковать ее и уничтожить».
 
«В районе Хмелино — столкновение с бандой Попова-Коробова в числе около ста конных».
 
В боях с отрядами Антонова закалялся характер Гайдара. И к вопросу о его жестокости. После того как бежал и был убит Антонов, угасала «антоновщина», в деревни возвращались крестьяне, Гайдаром был издан приказ № 74 по 5‑му боевому участку:
 
«В целях оказания помощи советским хозяйствам в своевременной уборке урожая приказываю: командиру 1-й роты 58‑го полка и комвзвода 8-й роты того же полка оказывать полное содействие зав. совхозами № 3, 4 и 8… При выделении вооруженных команд командирам частей строго учитывать обстановку на вверенных им участках, отнюдь не ослабляя боеспособности в частях, дабы не было ущерба в выполнении возложенных на вас оперативных заданий…
 
ВРИО комвойсками 5‑го участка Голиков».
 
После Тамбова осенью 1921 года Гайдар был отправлен в Башкирию для подавления оставшихся банд кулацкого и националистического толка частями особого назначения (ЧОН).
 
10 сентября 1921 года командующий Приуральским военным округом Дукат подписал Голикову назначение. В приказе говорилось: «Прибывший из штаба ЧОН Республики бывший командующий войсками 5‑го боевого участка по подавлению восстаний в Тамбовской губернии Голиков Аркадий Петрович направляется в Башкирскую республику».
 
Голиков приехал в Стерлитамак, где находился штаб ЧОН Башкирии. А там незадолго до этого получили тревожное письмо из Тамьян-Катайского кантона: «Обстановка на месте сложная. Бандиты своей стихийной широтой дезорганизуют все советское строительство, сводят на нет все принципы Советской власти».
 
Голиков был направлен в Белорецк (центр Тамьяно-Катайского кантона) командиром отдельного 3‑го коммунистического батальона ЧОН. Вместе с батальоном он находился в Белорецке, Авзяне, других населенных пунктах. Волнения в кантоне к этому времени утихли. Поэтому ЧОНовцам пришлось участвовать только в нескольких мелких стычках. «Настроение у населения удовлетворительное», — докладывал комбат Голиков.
 

Хакасия. Оправданная жестокость?

 Следующим назначением была Хакасия. Здесь, на границе с Тувой, начальник 2‑го боерайона Голиков боролся с крупной бандой Соловьева. Район включал шесть нынешних районов юга Красноярского края: Ужурский, Шарыповский, Орджоникидзевский, Ширинский, Боградский и часть Усть-Абаканского. Всхолмленная степь, горы, местами тайга.
 
Иван Соловьев был еще довольно молодым мужчиной — чуть-чуть за тридцать. Местный уроженец, бывший белогвардейский урядник. В 1920 году красные его арестовали, но Соловьев сумел бежать из плена, вскоре сколотил группу белых «партизан», в которую потом влились офицеры и солдаты колчаковского отряда полковника Олиферова, (численность маленькой армии Соловьева достигала трехсот сабель, Гайдар возглавлял отряд из 126 бойцов). Соловьев хотел добиться отделения Хакасии от Советской России.
 
Порой Гайдар и его бойцы сутками не оставляли седла. Он был человеком проницательным. Едва приступив к борьбе с Соловьевым в Хакасии, он понял: большая часть местного населения поддерживает повстанцев, а значит — нужны какие-то нетривиальные методы борьбы, нужна агентура в стане противника. Будущий писатель стал ее вербовать. Причем из соображения секретности он не держал в своем штабе документов, не вел протоколов допросов (все держал в голове). Весьма примечателен метод перевербовки, который он применял к захваченным лазутчикам Соловьева. Он писал на куске полотна мандат: такой-то, мол, «состоит у меня разведчиком. Начальник боерайона ЧОН-2 Голиков». После этого он делал надрез на своей руке, обмакивал в кровь печать и прикладывал ее к тряпке. Этот ритуал, как правило, приводил завербованных в шоковое состояние.
Сейчас очень много пишут про жестокость Гайдара в Хакасии, и сильной стороной обвинения является тот факт, что Гайдар был под следствием.
 
В уголовном деле Гайдара было рассмотрено несколько дел. Но там нет никаких прямых указаний на его жестокость. Например, в уголовном деле на Голикова подшиты протоколы допросов обвиняемого, из которых видно, каким образом Гайдар «работал» с арестованными. Начальник отряда был вполне откровенен со следователями: «Нагайка употреблялась при допросах бандитов при наличии улик». Следствие установило, что избивал пленных и велел расстрелять четверых человек сам Голиков. Одного из мятежников — при попытке к бегству — он застрелил лично.
 
Также следствием был рассмотрен случай, когда Гайдар, отказавшись отправить 8 человек, сотрудничавших с бандитами, по причине отсутствия людей для конвоя, приказал расстрелять их. Проведенное командованием расследование подтвердило законность принятого решения.
 
Трибунал принял к рассмотрению материал о расстрелах только тех лиц, на которых не было никаких уличающих материалов. Голиков объяснял, что самые важные показания он не фиксировал на бумаге по соображениям секретности и из-за отсутствия грамотного писаря. Известно, что Гайдар обладал абсолютной памятью — свои книги он впоследствии помнил слово в слово — и поэтому мог пренебречь необходимостью протоколировать допросы. Местное население утверждало, что расстрелянные в штабе отряда люди к партизанам Соловьева не принадлежали. Из-за отсутствия документов Голикову эти свидетельства опровергнуть было нечем. В своем решении судьи записали, что у командира отряда действительно не было из-за крайней нехватки бойцов возможности ни отправить пленных «по начальству», ни содержать у себя. Суд не установил вины Гайдара и даже принял решение отправить его на учебу в Академию Генштаба. Голикову, к слову, удалось во всем этом водовороте раздобыть учебники: он собирался поступать в академию.
 
Но тут начали сказываться старые травмы. За три года до этого 15-летний командир роты был ранен и одновременно тяжело контужен близко разорвавшимся снарядом. Ударная волна повредила мозг. У Гайдара быстро развился травматический невроз.
 

Прощай, оружие

 Его долго лечили. В Красноярске, Томске, Москве. Приступы травматического невроза накатывались реже, были не так остры. Но заключение врачей перечеркивало мечту об академии.
 
… Осенним утром 1923 года в Москве, в Лефортове, из ворот старинной военной больницы вышел человек в длинной кавалерийской шинели. Листья в садике напротив госпиталя уже пожелтели, ветер срывал их с деревьев. Поправив на плече небольшой вещевой мешок, человек зашагал по улице вниз к Яузе.
 
В кармане его гимнастерки лежал аттестат № 10079.
 
«Дан сей от 1‑го Красноармейского Коммунистического военного госпиталя б. комполка 58‑го отд. полка по борьбе с бандитизмом Голикову Аркадию в том, что он при сем госпитале удовлетворен провиантским, приварочным, чайным, табачным, мыльным довольствием…».
 
В тот же день он получил в Генштабе копию приказа, разрешающего ему по состоянию здоровья шестимесячный отпуск с сохранением содержания.
 
В сущности, это было начало прощания с Красной Армией. Лишенный своего любимого военного дела Гайдар решил более серьезно (свою первую книгу «В дни поражений и побед» Гайдар начал писать еще в 1922 году) заняться литературой.
 
Но это, сами понимаете, совсем другая история.
 
Подготовила Виктория СЕРГЕЕВА
 
Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу