С «Куклами» на встречу с Харьковом

Тамара НЕВСКАЯ, 10 апреля 2013, 09:57
 

Ровно три года Ирина Богушевская не баловала Харьков своим вниманием. Но ее ждали. Еще бы, она — певица элитарная.

В пении Богушевской слились стиль кабаре, французский и русский шансон, авторская песня, классический джаз и старый добрый рок-н-ролл. 

Это певица индивидуальная и стильная. Она неслучайно считает, что стиль, а не мода, имеет решающее значение. Во всем.
 
— Ирина, поклонники вас ждали-ждали и дождались наконец!
 
— Честно говоря, я тоже с нетерпением ждала встречи с харьковской публикой и очень рада тому, что 14 апреля в ХНАТОБе смогу представить ей свою новую программу «Куклы».
 
— Маэстро, вас уже лет двадцать знают как певицу, за это время было не только много пережито, но и спето, записано, выпущено. Вопрос, как говорят, в духе времени: не было ли у вас недоразумений с авторскими правами, как у многих исполнителей, как они сами о том рассказывают?
 
— О-о! Ответить на этот вопрос, значит, поведать целую эпопею. Но, честно говоря, не хочется сейчас об этом. Потому что было это давно, благополучно пережито и нужные выводы сделаны. А если коротко, то когда-то во всей России появилось множество самых разнообразных МР3-сборников, где сделанное мной было представлено в самых наипричудливых компиляциях. И, что самое поразительное, — на каждом таком диске отчетливо было написано: «все права защищены»! Даже указывались телефоны неких фирм, которые, по всей видимости, и защищали их же собственные авторские права. Но отнюдь не мои.
 
— Представляю, как после концерта вам преподносили для автографов ваши же диски, о которых вы ни сном, ни духом, как говорится.
 
— Именно так все и было. Со временем из того, что приносила мне публика, как теперь говорят, в регионах — да и не только мне, как выясняется, — можно было бы собрать целую коллекцию, отображающую активную деятельность аудио- и видеопиратов.
 
— Но как это ни парадоксально звучит, согласитесь, с одной стороны, пираты вас, конечно, обкрадывали, а с другой — бесплатно рекламировали, занимаясь популяризацией и распространением песен Ирины Богушевской
.
— Пожалуй. Но я человек законопослушный и хотела бы иметь дело с такими же людьми.
 
— А что харьковчане услышат в новой концертной программе?
 
— Прежде всего, хочу сказать, что это будет не просто концерт, а представление в жанре кабаре-театр, а в нем, как известно, — всегда своеобразная хрестоматия человеческих страстей.
 
— Это потому теперь поговаривают, что «…время шелковых баллад» у певицы Богушевской прошло, а начался театр-шансон, театр-кабаре?..
 
— Не знаю, что вы имеете в виду, тем более не знаю, кто что невидимый и неслышимый…
 
— А тем более не слушающий и не слышащий.
 
…вот именно, об этом говорит. Но, думаю, публика сама составит мнение об увиденном и услышанном. Скажу только, что, безусловно, будут песни как старые, так и новые.
 
— Ирина, если можно передать песню словами или рассказать о ней, —  о чем будут песни вашей новой программы?
 
— «Если можно», — то о любви. Я думаю о ней, как о великой стихии, способной стать любой другой стихией: пылать, как пламя, струиться, как вода, и рассыпаться, как пепел. Моя новая программа будет именно об этом и для тех, кто так же, как я, способен отдаваться этой стихии и принимать ее вместе со всем разнообразием даров, ею приносимых, будь то надежда, восторг или отчаяние. Не вся музыка в этой новой программе будет подобна розовому облаку, но вся она будет сделана из вещества любви, от первой до последней ноты. И если что и останется от моей жизни, думаю… так это именно такие песни и эхо моих скитаний в бесконечном потоке любви.
 
— Пожалуйста, еще одно «если можно»: что такое «любовь» по Ирине Богушевской?
 
— Дам одно из определений, пришедшее в мою голову не совсем самостоятельно, не так давно и по случаю. Выставка меда в районе, как говорится, «сами знаете, где». Поездка на нее. Полнейшее с ума сошествие от увиденного. Итак: плотный, как сливочное масло, сливочно-белый мед кипрея; прозрачный цвета темной карамели, с горькой нотой меда горных каштанов; густой-густой липовый, рябиновый и тыквенный мед. Один из продавцов, дяденька в белом халате, без усилий вычерпывая свой товар из бадеек, прочел целую лекцию о том, что наш российский мед считается на Апимонде второсортным из-за большого содержания пыльцы. Но на самом деле именно в России продается самый живой на свете мед. А вот американцы прямо на пасеке его сепарируют и нагревают до 80 градусов, от чего он делается прозрачным и текучим, но все самое ценное в нем погибает. Далее: мед горной липы, который даже до головокружения напробовавшихся поражает своим каким-то безумно свежим ароматом; нежнейший белый мед из донника; горно-алтайский мед с прополисом. Здесь же: всякие экзотические варианты сочетания меда с пустырником и валерианой для «нервических» людей; холодная медовуха, по вкусу близкая к хорошему сотерну, сваренная с пергой и хмелем; наконец, кедровые орехи и кедровая смола, прилипающая к пальцам. Так вот параллельно со всеми этими впечатлениями я, конечно, запомнила и фразу одного румяного пасечника, который, набирая в ведерко лесного меду, как раз и сказал, что мед — это любовь, это дар Божий.
 
— Здорово! А мы думаем, что все главные вещи про мед, пчел, лето и солнце уже знаем. Ну, или, по крайней мере, прочли сказанное прованским пасечником Морисом Меттерлинком…
 
— Не знаю как насчет «мы», а я главную вещь про мед узнала именно там и тогда. Теперь очень жалею, что не спросила фамилию этого глашатая. Кстати, я думаю, что мед у людей с таким мировоззрением действительно тонизирует, укрепляет, прочищает и просветляет в организме все, что только можно. Так что несказанно обрадовалась, услышав, что мой Даня, который накануне посмотрел «Медовый заговор», попробовал мед в сотах и, выплюнув воск, немедленно сообщил, что станет пасечником. (Правда, было это давно.)
 
— Но творчество, как известно, не только мед и пирожные, аплодисменты и розы… И все-таки хочется о хорошем: расскажите, пожалуйста, —  в который раз, уверена! — о том, как Владимир Ворошилов приклеил вам классный ярлык, пригласив к себе в телеигру «Что? Где? Когда?».
 
— Он меня не просто пригласил, он совершил абсолютно беспрецедентный шаг, когда предложил мне поработать в его передаче «музыкальной паузой». Так я, будучи тогда вообще никому не известной, стала выступать в его знаменитой, замечательной, до сих пор непревзойденной игре. Участвовала я в шести летних играх подряд. Такого не было ни до, ни после меня. Когда у меня дома раздался звонок и голос, который знали миллионы, сказал: «Ирина, здравствуйте! Это говорит Владимир Яковлевич Ворошилов, у меня к вам интересное предложение», — я … я, во-первых, сначала решила, что меня разыгрывают. Потом, когда поняла, что это не так, я чуть не упала возле телефона в обморок, потому что представить себе это было невозможно. Это такой огромный подарок судьбы! То, что он где-то услышал мой диск, который как раз тогда, в 98‑м, готовился к выпуску, и то, что ему это все понравилось, — это такая двоякая вещь, как потом оказалось. Потому как Ворошилов припечатал в тот момент, что это музыка для знатоков, музыка для элиты, так вот я с этим ярлыком в хорошем смысле слова дальше по жизни и иду. Он ко мне приклеился, конечно, этот ярлык, и часто мою музыку называют теперь музыкой для умников, элитарной. Возможно, это так и есть на самом деле…
 
— Расскажите, пожалуйста, о чем-нибудь, что порадовало вас в недавнем прошлом?
 
— С удовольствием! Я вот, например, ужасно люблю 8 Марта. Во-первых, я люблю восьмерки —  люблю, когда они мне встречаются на домах или, скажем, на билетах. Во-вторых, люблю весну. В-третьих, люблю праздники вообще. Люблю подарки, в-четвертых,   в-пятых и в-десятых. Цветы тоже люблю, но больше всего люблю этот день за то, что вместо меня гуляют с собакой, делают все по дому и приносят бутербродики на диванчик во время просмотра семейной мелодрамы. Еще самонарисованные детские открытки люблю! И исполнение песни про «…соберу для мамы букет я и спою ей песенку эту, чтобы улыбнулась мне мамочка моя!». А еще в этот день от разных мужчин приходят сказочные по силе и красоте стихотворные опусы, что смешно. А иногда и очень милые приходят — что приятно. А однажды в этот день к нам пришел Трубодыр (сантехник), он любит к нам приходить на Новый год или в Женский день, и вместо всяких загородных мероприятий, полезного воздуходышания и гостевого блиноедения, пришлось заниматься поисками каких-то тросов, шлангов и т.  д. с их последующим применением по назначению посреди кухни. То есть, конечно, это мальчики возились с тросами и мокрыми тряпками, а я осуществляла общее руководство процессом и снимала его свежеподаренной видеокамерой, чтобы потом, когда меня опять начнут угнетать, практикуя свой любимый мужской свинячий шовинизм, посмотреть запись и утешиться тем, что все-таки иногда они находятся в доме на своем месте, а именно — попой кверху под столешницей в грязной луже.
 
— И, по-видимому, это имели в виду в свое время Клара и Роза!
 
— Честно говоря, я совсем не помню, что имели в виду Клара и Роза, но мне откровенно нравится хотя бы один день в году помыкать своими мужчинами, пребывая в образе столбовой дворянки и владычицы морской и сухопутной. Понятно, что и в остальные дни ими поневоле приходится помыкать, иначе дом с их же подачи зарастет, сами понимаете, чем, но в остальные дни право на этот помык постоянно приходится доказывать путем непростых переговоров. А  8 Марта почему-то все происходит само, как в сказке.
 
— А я опять предлагаю от сказок вернуться к работе: как вы сами определяете жанр, в котором работаете?
 
— Это задача критиков и журналистов. Я занимаюсь тем, что пишу слова, пишу музыку, исполняю ее и не хочу отбирать хлеб у тех, кто занимается классификацией всего этого.
 
— Хлеб, конечно, дело святое. Но если кто-то ни классификацией не занимается, ни сочинительством, а только стряпает и стряпню свою готовит из того, что натравливает попсу на элитарных исполнителей, джаз на попсу и т.  д.?
 
— Вы знаете, после того, как у меня произошли все приятные события, связанные с полными залами, я чувствую очень уважительное отношение со стороны своих коллег по цеху. Потому что, например, что бы ни говорили про нашу попсу, процентов на 80 она состоит из настоящих работяг, которые видят и понимают музыку так, как видят и понимают. Но на самом деле они вкладывают немало своих сил, времени, нервов, денег. Ну, просто мы с ними немножко по-разному мыслим, но я уважаю их, а они уважают меня.
 
— И в результате все уважаемые люди: вы, элитарная певица, и безголосые в большинстве своем работяги.
 
— Не соглашусь с вами. На самом деле я работала в концерте с Тамарой Гвердцители, слышала, как живьем поет Дима Билан — это…
 
— Это не совсем подходящие примеры! Билана не слышала живьем, но слышала, что он действительно труженик, а у Гвердцители вместе с великолепным голосом еще и образование, и интеллект… Сам Мишель Легран избрал ее для совместных выступлений. Варум, к примеру, почему вы не упоминаете?
 
— Я не слышала ее живого концерта.
 
— И не услышите. Потому что вживую она не поет — проверено.
 
— Нет, я к тому, что на самом деле популярными артистами в нашей стране становятся настоящие трудяги, и процентов 90 тех артистов, которые сейчас в топе, на самом деле заработали эту свою славу и популярность. Я отношусь к ним с колоссальным уважением.
 
— Ирина, а сами в минуты отдыха вы какую музыку предпочитаете по-слушать?
 
— Музыку 60‑х годов на английском языке. Джаз. Еще люблю послушать сладкие голоса, которым когда-то аккомпанировали прекрасные оркестры, а гениальные композиторы сочиняли музыку: Гленн Миллер, Генри Манчини.
 
Но и современную тоже.

 

Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу