И через тридцать пять дяди ягодки опять!..

11 февраля 2013, 09:17
 

В начавшемся году исполняется 35 лет творческому сообществу, коллективу единомышленников, явлению в советском киноискусстве под названием «Д’Артаньян и три мушкетера».

В разное время мы рассказывали и о Валентине Смирнитском — Портосе,  и об Игоре Старыгине —  Арамисе, и о Вениамине Смехове — Атосе. «Неохваченным» пока оставался только Михаил Боярский —  господин Д’Артаньян. Сегодня мы восполняем тот пробел.

Правда, о Михаиле Сергеевиче на самом деле сложно сообщить что-то новое. Сейчас он участвует во многих телепроектах, и не только российских, при этом не отказывает в интервью. Но как бы ни был артист узнаваем в своей черной шляпе, некоторые узреют его и в цветной косыночке-бандане, повязанной по-пиратски, на одной из улиц знаменитого петербургского телесериала «Улицы разбитых фонарей». Тем более что Харьков встречи с маэстро помнит: во времена оны — на киновечерах в академических институтах, позже — с антрепризами, потом — на конкурсе красоты «Королева Харькова», далее — с собственным небольшим театром. Так что если полистать да просуммировать, вспомнить есть что даже безотносительно мушкетерства…

 
К счастью, уже спустя три года в молодом артисте рассмотрели талант характерного актера и после фильма «Старший сын» он завоевал сердца миллионов. А дальше были «Собака на сене», «Дон Сезар де Базан» и, конечно, «Д’Артаньян и три мушкетера».
 
— Михаил Сергеевич, сцена родного театра для вас, безусловно, дорога еще и тем, что на ней вы познакомились со своей будущей женой. А вы помните, на репетициях какого спектакля это было?
 
— Да, это было на репетициях спектакля «Трубадур и его друзья». И хотя наш главный режиссер Игорь Владимиров не поощрял актерские романы в стенах театра, запреты не помогли: семейный дуэт, как говорят, сложился.
 
— Маэстро, вспомните, пожалуйста: как-то вы были приглашены в один из московских телеэфиров, не буду говорить, какой именно, потому что ни его, ни его ведущей уже в этом жанре не видно, главное в другом. Один телезритель позвонил в эфир и спросил, как вы всюду успеваете — и в кино, и в театре, и, по-видимому, дома? На что вы ответили примерно так, мол, потому и успевал, что обустраивать и вести как положено дом было кому. Дескать, вы, вообще, считаете, что мужчина должен работать — в данном случае, не важно кем, зарабатывать деньги и приносить их домой, кроме того, ходить, конечно, на футбол, встречаться с друзьями, ездить на пикники, шашлыки и т.  д. А женщина может, конечно, работать, но главное, чтобы это не мешало ведению хозяйства и воспитанию детей. После такой высказанной вами позиции тут же позвонила в телеэфир следующая телезрительница и, негодуя, постаралась вас пристыдить. Хорошо помню, что звонила она из Новосибирска и сказала буквально следующее: «Как вам не стыдно, Михаил Сергеевич, а еще петербуржец! Я о вас была лучшего мнения, как же так можно, чтобы на женщину взвалить все хозяйство, запрячь и погонять, как домашнюю скотину, а самому развлекаться и домой только наведываться?!» За вами, как говорится, не заржавело. Вы тут же сказали, что ничего плохого в виду не имели, тем более «запряженную домашнюю скотину», просто считаете, что в идеале, на ваш взгляд, было бы хорошо, чтобы жена не отвлекалась на работу, а была дома и с удовольствием занималась домашними делами, заботами о детях и муже, разговорами по телефону с подругами опять же о детях, кулинарных рецептах, новых фасонах одежды, прогулках и т.  п.» А еще с удовольствием и подковыркой добавили: «Не знаю, как у вас в столичном городе Новосибирске, у нас в провинциальном Санкт-Петербурге в основном принято так».
 
— Не помню уже, где и когда это было, но, да, думаю я по-прежнему так.
 
— Но это еще не вся информация для того, чтобы задать вам вопрос. Вспомните, пожалуйста, еще, как вы в Харькове были ведущим одного из первых конкурсов «Королева Харькова» и вам задали вопрос о моде: современной, прежней, какая вам больше нравится, можете ли что-нибудь назвать из фасонов женской одежды? И вы ответили с таким вкусом, что не оценил сказанное, наверное, только недоразвитый, не важно, какого он возраста, ровесник вам или нет!.. Вы сказали: «Не силен я в профессиональных названиях одежды, хотя историю театрального костюма в институте, конечно, как и положено, учил. И моду какого-то определенного времени не назову, ну из того времени, которое застал в своей жизни. Но скажу…» Простите, а из институтской жизни вам что более всего сейчас помнится?
 
— Ну уж, конечно, не история костюма! И тогда, и сейчас в студенческой жизни меня весьма привлекали поездки на сельхозработы, а остальное!.. Правда, если быть до конца честным, раньше у меня это мнение было ярче и оттого тверже. Сейчас оно как-то стерлось, потускнело и пошатнулось. Время-то прошло. А может быть, потому, что не так красочно себе представляю, как быстро и налегке я оказываюсь в этих условиях сейчас.
 
— Простите за то, что перебила. Продолжу за вас ваш ответ: «…Но скажу, что нам, тогдашним молодым людям, куда как более повезло, чем нынешним в том смысле, что мода женская была не то что приличнее, скромнее или какая-то еще в этом духе, нет! Просто она была такая, что мы, мужчины, относительно ее до всего доходили сами, своим воображением и соображением. Нам самим нужно было изучить все эти застежечки и прочие тонкости, чтобы знать, как действовать и достичь желанного результата. Не то, что сейчас: идешь по улице, а в витринах киосков перед тобой все, что хочешь, ни думать не надо, ни догадываться, ни уж тем более фантазировать, — все как в услужливо открытом справочнике по руководству к действию. Неинтересно. И, кстати, мода та была не менее сексуальна, как теперь принято говорить, чем сейчас, несмотря на то, что голыми на улице никто не ходил. Тем более не в курортных городах…».
 
— Да, и в этом мнении я по-прежнему с собой солидарен.
 
— Слава богу, значит, я ничего не забыла и не перепутала. Вы тогда еще привели в пример фильм Марлена Хуциева «Мне двадцать лет» и его главных исполнительниц — Марианну Вертинскую, Светлану Светличную, Светлану Старикову в узких по колено юбках и облегающих свитерках. …В общем, как провозгласил Глеб Жеглов, отсюда вопрос: Михаил Сергеевич, в силу специфики своей профессии вы встречали немало женщин, на съемочных площадках находились рядом с такими актрисами, которых мужчины иных профессий видели только во сне. Какой, на ваш взгляд, должна быть, как говаривали прежде, порядочная женщина?
 
— Хороший вопрос. Но не новый и не неожиданный для меня. Просто по-разному интерпретированным мне его задают. А отвечаю я всегда почти одинаково: понимаете, со стороны на него не ответить. Ну, то есть, тут взгляд со стороны не работает. И дело не в том, что женщина обязательно должна уметь готовить, шить, вязать и т.  д. Может быть, с ней рядом такой мужчина, для которого важны совсем не эти ее достижения. И не в том дело, что женщине постарше неприлично ходить в мини и в очень прозрачном. И даже не в том, что она совсем не пользуется косметикой или, наоборот, ее на лице много, а все вечера проходят в нескончаемых тусовках. Ответ на этот вопрос каждая женщина дает себе сама. Потому что только она сама знает, чего может себе позволить, чего — нет. Что бы ей ни советовали.
 
— А почему вас называют битломаном?
 
— О! Потому, наверное, что песни «Битлз» я помню до сих пор, могу их бесконечно петь и слушать, и кто бы меня ни пригласил в свою авторскую музыкальную телепрограмму, я готов в ней участвовать. При этом свой рассказ всегда предваряю словами: если бы не «Битлз, — все в мире пошло бы по-другому. Все! И история, и жизни миллионов людей, и моя — тоже. Я и теперь помню, сколько страдал в школе, институте из-за своей прически «под битлов», как старательно с друзьями переделывал на пиджаках отложные воротники и делал из них «стойки». Этот самостоятельно переделанный предмет мужского гардероба назывался «битловкой». Помню свои первые джинсы и, конечно, гитару. Играть на ней я, кстати, выучился самостоятельно, вопреки воле родителей.
 
— А вот Юрий Башмет, отвечая на неменяющийся в его адрес вопрос: почему он выбрал альт, а не, допустим, скрипку, отвечает, возможно, неожиданно для многих поклонников «Битлз»: «Я пришел к классической музыке через рок. То есть, как все молодые люди моего возраста, я сходил с ума от этой ливерпульской четверки, играл на гитаре, не хотел больше знать никакого другого инструмента и исполнять только рок. Но когда Битлз стали менее популярны, — у нас в городе, по крайней мере, я случайно попал на концерт музыки оркестровой, потом и в руки взял другой инструмент, посмотрел-посмотрел, послушал сам себя и понял, что и с другими инструментами в руках, и с другой музыкой в голове и сердце можно получать не меньшее удовольствие…». Михаил Сергеевич, с вами, в вашем городе ничего подобного в этом смысле не происходило?
 
— Никогда! Я глубоко уважаю господина Башмета и его творчество и знаю, что каждый человек, не обязательно даже артист, приходит к избранному музыкальному жанру по-своему. И мне нравятся музыкальные произведения разных жанров, но избранное отношение к «Битлз» у меня не пройдет никогда. Это, как первая любовь, только музыкальная, она навсегда. Да и, честно говоря, что-то не припомню, чтобы в моем городе когда-то угасала популярность этого квартета, по крайней мере, у представителей моего поколения.
 
— Современным историкам музыки, да, можно сказать, и всем, кто интересуется данной темой, известно, что в 1967 году в Америке был разработан так называемый Хьюстонский проект. В общем, там много чего было наворочено, а одним из его пунктов стало активное внедрение и активное же содействие развитию в Европе сексуальной революции. Так вот одним из приемов, примеров, тезисов или фишкой, как сказали бы теперь, разработчики избрали группу «Битлз», тем более, что она появилась и пошла в народ независимо от их желания и намерения. Сама стала неопровержимым и неумолимым, непреодолимым и одновременно безудержным манком для молодежи во всем мире! Как вы относитесь к таким, говорят, проверенным сведениям?
 
— Не знаю… Я сейчас увлекся, действительно, исторической литературой, но читаю все больше книги по русской истории… А касательно того, что там за океаном придумывали, не знаю, может быть и так… Но если это так, то они безошибочно попали в цель в том смысле, что лучшего в авангарде и представить нельзя. Не берусь определять, случился ли от этого гениального попадания в цель какой-либо вред, но как музыкант и артист скажу, что мировая музыкальная культура оказалась не в убытке и в прибыли.
 
— Подсчитывая свои творческие приобретения, вы могли бы назвать самые ценные из них?
 
— Пожалуй, процесс работы —  самое интересное в любом спектакле. Да и в кино. А любимых ролей у меня нет ни в кино, ни в театре.
Михаил Боярский окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии в 1972‑м. В этом же году он впервые вышел на сцену театра им. Ленсовета и почти одновременно начал сниматься в кино. Может быть, поэтому говорят, что его путь к славе был стремительным. Однако тем, кто действительно хорошо знает актера и его творчество, известно, что на сцене он сначала был занят только в двух спектаклях — «Трубадур и его друзья» и «Инцидент». Причем главный режиссер театра Игорь Владимиров поначалу Михаилом был недоволен, называл его актером бесперспективным и, вообще, чуть ли не «пустым местом». А в кино у него были роли такие, которые сейчас вряд ли кто вспомнит: Гицу («Мосты»), Майорец («Комиссия по расследованию»), Вадим («Душа»), Володя («Лишний билет»). Правда, тогда же, в начале 70‑х, Боярский успел сняться и полюбиться зрителям в фильмах-сказках: Конокрад («Как Иванушка-дурачок за чудом ходил»), Волк («Мама»), главный Черт («Захудалое королевство»). Только справедливости ради нужно сказать, что и в самом начале пути, и теперь Михаил Сергеевич очень гордился именно тем, что играл на сцене с великолепными актерами — Алисой Фрейндлих, Анатолием Равиковичем, Игорем Владимировым, а съемки в кино не считал важными.
 

 

Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу