Группа крови и профпригодность

Тамара Невская, 17 октября 2012, 09:33
 

Недавно по украинскому TV прошел новый сериал «Ключи от счастья», где занята московская актриса Ирина Домнинская.

 

 Более ранние ее телеработы — «Афромосквич» и «Студенты» — также не остались незамеченными украинскими зрителями. Сериальной звездой Ирину Павловну, пожалуй, не назовешь. Но сказать, что эта актриса недавно дебютировала в них или снимается от случая к случаю, — значит сказать совершеннейшую неправду. Ее энергичных, порой комичных, разговаривающих тоном, не допускающим возражений, героинь, зрители уже подметили и полюбили. 27 лет проработала Домнинская в Маяковке, а потом ушла… Сейчас занята в антрепризах, благодаря которым публика узнала ее поближе, и сериалах, к коим отношения не скрывает, отвечая уже на первый вопрос интервью.
 
— Ирина Павловна, вы все свои сериалы любите, помните, можете перечислить?
 
— Вы знаете, сериалов-то было много, да я их не очень все помню. То есть какие-то были группы, где-то снимали, что-то я играла, и так это прошло… и прошло.
 
— А почему так? Актерская работа, режиссер, компания не нравились?
 
— И актерская работа не та, которая нравилась, и компания какая-то не такая… Но есть два сериала, которые в моей жизни оставили глубокий след, это «Афромосквич» —  1 и 2, и «Студенты», тоже 1 и 2. «Афромосквич» потому, что я там играю бабушку, а я бабушек никогда прежде не играла. К тому же она — бабушка непростая: она «из бывших», как раньше говорили, из дворян, малышкой еще сидела на коленях у самого Станиславского. Тем не менее происхождение, интеллигентность и образованность не мешают ей быть пилой. То есть, энергично руководя всей семьей, она всех тихо пилит. Так что мне было забавно и интересно, играя, немножко посуществовать в таком гротескном жанре.
 
— А кто такой афромосквич, собственно? Он случайно не из таких африканских «звезд», которые поют про «шоколадных зайцев, ласковых мерзавцев», и раз попав на российский экран, становятся чуть ли не легендами страны? Хотя по-русски он говорит — закачаешься, видно, что это его родной язык, причем правильный, литературный.
 
— Это Леша Дедов. Не  знаю, как насчет «стать легендой», но на сцене или съемочной площадке он не новичок. У него высшее музыкальное образование, он работает в одном из оперных театров Москвы и поет там заглавные партии. В общем, в своем кругу он известный артист. А насчет речи… Конечно, вы правильно сказали, русский — его родной язык, да и образование обязывает, к тому же он рожден здесь, после одного из московских фестивалей. О таких говорят (ласково улыбаясь) — фестивальное дитя.
 
Это «Афромосквич». А следующий сериал, который оставил (смеясь) глубо-о-окий след в моей творческой жизни, — «Студенты». Там у меня образ женщины, у которой в жизни-то больше ничего и нет, кроме этого университета. Что бы ее ни попросили, она все сделает, но с таким преувеличенным рвением, что это иногда бывает излишне и даже невпопад, так сказать, заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет. И в то же время это та самая женщина, та самая соль земли, на которой, я бы сказала, вся наша страна и держится, — очень интересная роль. Героиня моя из тех женщин, которые буквально из табуретки сделают и первое, и второе, и третье, и пять детей воспитают, да еще и дети у них получаются — о‑го‑го какие талантливые. И все это с минимальной зарплатой.
 
— Еще и выглядеть постараются на «ять»…
 
— Да, да, да! И все это вроде бы просто так, ниоткуда. Мне очень нравилось это играть. И потом, очень приятная была атмосфера на площадке с режиссером Ольгой Васильевной Пирулевской, я ее очень люблю. «Студенты» — четвертая моя с ней картина. Ольга Васильевна нравится мне тем, что не зажимает актера, только направляет его, причем дружески, нежно. В конце концов, как-то так получается, что вроде бы все это ты делаешь сам.
 
— Простите, вот насчет «выглядеть», как вы сказали… У вас ведь, извините, стандарт явно не западный, скорее даже украинский. Вы никогда по этому поводу не комплексовали, не сетовали: ах, если бы я была постройнее, я бы такое сыграла, такое сыграла!..
 
— Ну, вы знаете, это — закалка, позиция, уверенность, наверное, еще с институтских времен: фактурой нужно уметь пользоваться. Сделать это не своим недостатком, а своим достоинством, тогда все будет очень просто. И вообще, себя нужно любить, себе самой нравиться — уверяю вас, все станет намного проще.
 
— И в сериал попасть, и в антрепризу… Где вы сейчас заняты, планы большие?
 
— Я занята в трех антрепризах. Есть еще одна наметка, но я никогда не говорю о несостоявшемся. А это еще в стадии режиссерской фантазии. Ну а пока я просто надеюсь, что этот этап скоро пройдет, и в планах режиссера буду и я.
 
— Ирина Павловна, когда вы работали в театре, вас на съемки, гастроли с антрепризой спокойно отпускали? А реакция коллег была доброжелательной?
 
— Да вы знаете… Понимаю, что ваш вопрос неслучаен… Я же и ушла из репертуарного театра, потому что… Даже не знаю, как объяснить. В принципе я театр очень люблю, но в нем сложилась какая-то такая атмосфера вокруг… Еще с самого начала моей работы, так сказать, на стороне: то ли это была зависть, то ли еще что-то…
 
— Она, она…
 
— Да, наверное. Ну в общем как-то я подумала и решила: если так, то лучше уйду. Несмотря на то, что всю жизнь работала, никогда не подводила коллектив и т. д. Только, понимаете, все чаще получалось, что мне в театре и то нельзя, и сё…
 
— А как, по-вашему, бороться с завистниками в творческом коллективе? Стоит ли вообще бороться?
 
— …По-разному, конечно, складывается жизнь, но если тебе где-то творчески уже не интересно находиться… Ну вот не интересно, ты перерос эти свои коротенькие штанишки и тебе хочется как-то по-другому одеться, то ты, считаю, должен уходить.
 
— А если интересно?
 
— Если интересно, значит, надо дождаться момента, когда твое будет интересно всем.
 
— А если такой момент не настанет, тогда как?
 
— Не может такого быть! Я считаю, вот мне так кажется, что от сильного желания все бывает. Главное, очень хотеть быть тем, кем ты хочешь быть. Тогда все равно, даже в коллективе, который тебя поедом ест, найдется человек, который поможет, вытащит тебя, — я имею в виду работу.
 
— Но не отвечать тем же, не опускаться до того же уровня…
 
— И не отвечать, и не опускаться, как вы сказали, и ни в коем случае не соглашаться на взаимные пожираловки!
 
— Как хорошо сказано! …Ирина Павловна, почти все российские сериалы снимают в Москве, и натурные съемки уже ни для кого в городе не редкость. Как себя при этом ведут ко всему, кажется, привыкшие москвичи?
 
— Вы знаете, по-разному. Иногда проявляют просто какое-то животное любопытство. Я не знаю, насколько это интересно, но для артистов порой такое внимание становится очень утомительным. За тобой начинают ходить следом, все время о кино расспрашивать да еще свою жизнь рассказывать и при этом спрашивать совета. Господи, ну как это можно? Тут хоть бы со своим всем разобраться… А бывают случаи, когда просят подготовить в театральный институт. Я понимаю, люди верят в то, что я смогу их подготовить, но не догадываются о том, что я этим никогда не занималась, что все то, что они видят со мной на сцене или экране, — это моя актерская органика, а научить этому я, может быть, и не сумею вообще никогда.
 
— Конечно, есть артист и есть артист-педагог.
 
— Да, да, конечно! Это совершенно разные вещи, и потом — это колоссальная ответственность. Я однажды подготовила свою приятельницу к показу, так… (смеется) без слез на это нельзя было смотреть. Она вашей фактуры, даже еще худее, а я ее настропалила на какую-то там характерную роль, по своему образу и подобию. После, разумеется, напросилась на показ, посмотреть свою… «работу», так сказать. И надо же, Эфрос сидел в приемной комиссии, который сразу понял, откуда ветер дует и кто (от души смеется) репетитор этой абитуриентки. А приятельница очень старалась. Естественно, решалась ее судьба, но выглядело это ужасно: отдельные жесты, отдельные глаза — все делалось с трудом. Но я же ее заставляла! Мне нравилось тогда сидеть в режиссерском кресле и направлять ее, навязывать какие-то свои вещи. А Анатолий Васильевич сначала, улыбаясь, переводил взгляд с меня на пришедшую и наоборот, а потом спросил (отлично пародируя Эфроса): «И кто же это вас так подготовил-то?» «Я, — говорю, — очень извиняюсь, но это сделала я». А он: «Никогда в жизни больше этого не делай!» Правда, мне тогда было 23 года и я думала, что могу все…
 
— А что-нибудь интересное, внесценарное, смешное случалось с вами на съемках?
 
— Смешное? Да, пожалуй, со стороны это бывает смешно, но (от души смеется) только не для режиссера. Иногда происходят такие случаи: людей просят сделать какие-то актерские вещи, а они просто пришли постоять и сделать этого не могут. Режиссер брызжет слюной, требует в сцене определенного качества игры, а человек не знает, как это, не может и со слезами честно признается, что он просто так… просто пришел.
 
— Что же это за актер, который не может какой-то этюд сыграть? Зачем же его тогда приглашали?
 
— Нет, я сейчас говорю о массовке. Тут имеется одна тонкость. Есть просто массовка, а есть игровая массовка. Так вот, бывают случаи уморительные и умилительные одновременно с этой самой массовкой. Людей пригласили, они с удовольствием пришли, но умеют только постоять, а если начнут пытаться что-то сделать, то будет все и не то, и не туда. Ну а мы только сдерживаем смех.
 
— …Ирина Павловна, о работе на стороне — в антрепризах, сериалах — говорят по-разному, потому что отношение к ним не ахти. Вот и вы тоже не все свои помните по разным причинам. А вне стен родного театрального коллектива, в тех же сериалах и антрепризах, актерское братство нужно?
 
— Обязательно. Вы знаете, даже не имеет значения, что за проект, но это изначально должен быть коллектив, актерский коллектив. Как правило, зависит это от режиссера, насколько он порядочный, грамотный, интересный человек и т. д. Тогда вокруг него обязательно соберется компания таких же, как он, интересных людей.
 
— Вам везло на такие собрания людей?
 
— …Не совсем, не всегда, но в основном везло. Вот когда я пришла к Дубровицкому, то сразу влюбилась и в него, и в его коллектив, мы все уже стали просто как родные люди. И у Леонида Трушкина тоже очень симпатичный коллектив был. А бывали антрепризы, где мне и работать-то не очень хотелось… И, вы знаете, в конечном счете это и на спектакле отражается. Вот что-то тебе не так, что-то тебя гложет, мешает…
 
— То есть это самое братство — не пустой звук, без него плохо?
 
— Да, без него никакого волшебства уже не будет, и быть не может.
 
— А должно быть…
 
— Конечно, должно! Но складывается оно из разных компонентов. Один из них — люди должны быть как бы одной крови.

 

Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу