Марина Гостюхина: если тебе Богом дан талант, его нужно и должно реализовать

Тамара НЕВСКАЯ, 17 марта 2012, 11:25
 

У актера Владимира Гостюхина званий и почестей хватает: лауреат Госпремий республики Беларусь, СССР, России, народный артист Беларуси…

 

— Марина Васильевна, психологи говорят, что профессия человека или просто его занятие в жизни — это диагноз. Профессия актер так уж точно! У вашего брата когда стал проявляться этот «диагноз»!
— …Понимаете, я никогда бы не подумала, что он станет таким! Никогда! Даже предположить, давно еще, когда мы были детьми, не смогла бы, что он будет таким проницательным, выдержанным, чутким, сильным в смысле профессиональной подготовки и глубоким в смысле умения передать человеческие чувства. Он был тихим, незлобливым мальчиком, живо откликавшимся на все вокруг, но, как большинство мальчишек, больше интересовавшимся спортом, возможностью что-нибудь самостоятельно смастерить и т. п. Но что он в дальнейшем сумеет так препарировать человеческую природу, его чувственный мир, поглотив при этом тома художественной литературы… Никогда!
— Доктор, но ведь он столько чужих жизней прожил! Иногда до самой последней черты… Разве может быть иначе на том пьедестале, на котором ваш родной брат теперь находится?!
— Вы знаете, в чем парадокс? Вот мы с ним росли в одной семье, но как бы в разных ипостасях. Объясню, что к чему. Я ходила в лучшую свердловскую школу, где со мной в одном классе учились дети самых-самых: главного режиссера Свердловской киностудии, начальника областного управления внутренних дел и т. д. У нас там было своеобразное светское общество, и хорошо учиться, первым прочесть интересную книгу, посмотреть новую постановку, а затем прийти в класс и обсудить это со всеми считалось престижным. Так что в свое время я занималась и музыкой, и искусством, участвовала в КВНах. Позже занималась в студии художественного слова, в студенческом театре эстрадных миниатюр, говорят, даже делала успехи. В студенческие годы в молодежной среде общалась с Сашей Дольским и многими другими теперь известными бардами, бывала в семье сестры Эрнста Неизвестного, так что поначалу я в большей степени занималась Володиным делом. Он чаще гонял с мальчишками, занимался спортом, интересовался чем-то своим. И вдруг мы поменялись местами. Я ушла в другую профессию, а он благодаря своему педагогу в народном театре, бывшей актрисе Воронежского театра, замечательному человеку Ольге Петровне Солдатовой как-то незаметно, почти вдруг, взял и обошел меня. Правда, на это у каждого из нас были свои причины. Наши родители — папа Василий Павлович и мама Александра Ивановна считали себя простыми людьми, но были очень образованны и нас, детей, держали в строгости. Так вот, я не стала заниматься тем, чем занимается брат, хотя в театральный кружок первой начала бегать, потому что по окончании школы папа мне сказал: «Либо ты идешь в мединститут, получаешь нормальную профессию и становишься приличным человеком, либо уходи из дому». А брат, видите, пошел своим путем, хотя поначалу и был далек от всего этого, многое не видел из того, что видела я, потому как я больше общалась с родителями, с отцом в частности, который очень многое дал мне в жизни, многому научил. Я знаю, с Володей таких разговоров у него не было, как со мной, — может быть, потому, что я была старше, а может, потому, что первой реализовала его амбиции… Но во всем остальном мы были для папы одинаковы, и он всегда всем говорил: «У меня самые лучшие дети! Они у меня самые талантливые!» Я, безусловно, очень гордилась такой оценкой и, хоть старше брата не выглядела, всегда его защищала.
— И вы никогда не дрались с ним? Не ссорились?
— Да еще как! Но в детстве, конечно, когда оставались дома одни. Брат на меня даже постоянно писал родителям жалобы, что я его обижаю. Ему за это доставалось (от меня), он опять писал, и я тоже опять получала свое (от родителей)…
— Как это некрасиво с его стороны!
— Ну а что делать?! Такая жизнь у нас с ним тогда была.
— Но он же клеветал!
— Нет, не клеветал, он писал правду.
— Тогда зачем же вы так делали?
— Уже не помню, но, видимо, так получалось: вероятно, он что-то делал не так, как мне хотелось — я же вся из себя такая взрослая и независимая была…
— А сдачи брат за этакую «независимость» не давал?
— Нет! Никогда. Он у нас тихий был, любил меня. А у меня же характер!.. Меня и во дворе все боялись — я обидеть себя никогда не давала, ни при каких обстоятельствах. Но в то же время прекрасно понимала: чтобы таким образом проявлять свой характер, я должна была развивать себя во всех направлениях. Что я и делала. Потому окружали меня всегда люди интересные, незаурядные. Но, главное, это все потом очень положительно сказалось на наших с Володей отношениях.
— И как же вас с братом разбросало по разным городам и странам?
— Судьба такая… Володя после ГИТИСа в Москве остался, а я после окончания Свердловского мединститута очень хотела стать вирусологом. Для меня и место было в НИИ вирусологии Свердловска, но главный врач области не отдал меня, объявив: «У нас главные врачи на улице не валяются!» Поэтому я была направлена главным врачом СЭС на Северный Урал, в город Серов, а потом обменяла квартиру на Харьков, тогда еще здесь оставались родственники по маминой линии… Я не люблю маленьких городов. В Харькове была на руководящей работе, но продвигалась, как говорится, в меру, локтями не работала. Потому что главное, считаю, оставаться женщиной и основной целью жизни сделать не карьерный рост, а личностный.
— Марина Васильевна, как врач можете сформулировать, говоря профессиональным языком, отягощенный анамнез актера?
— С одной стороны, не могу, потому что не имею права судить о такой тонкой материи, как легковозбудимая актерская психика, ведь из-за ее хрупкого строения и происходит с ними все то, что происходит. А с другой стороны, конечно, могу. Все актеры погибают, к несчастью, оттого, что спиваются.
— Но ваш брат выстоял.
— Выстоял. Ну а почему это было? Потому что с ним всегда все хотели общаться… Значит, для каждого из актеров главное — видеть грань, понять, что нужно взять себя в руки и что-то для этого сделать, предпринять. Вот он и выстоял. Так как убедил себя и победил. Но должна сказать, что делать это актерам нужно каждый день — убеждать себя и побеждать, понимаете?! Ведь ситуация сия может всегда возникнуть вновь.
— А, кроме упомянутой причины, козней в театре, нищенской зарплаты и невостребованности, других причин разве нет?
— Я бы не хотела на каком-либо известном имени делать акцент, но придется опять, как в детстве, все свалить на Володю. Да, конечно, есть еще причина. И у моего брата это идет от неразделенного чувства из молодости, понимаете? Потому и меняет человек, в данном случае артист, избранников, не может ни с одним остаться полностью удовлетворенным. Поскольку где-то в далекой молодости у него не случилось то, о чем он мечтал. Вот он встретил, но не сложилось. И он постоянно, вновь и вновь ищет то же самое. А это невозможно… Но, вы знаете, чем мне еще нравится мой брат? Он никогда не раскрывает все эти тайны, личные подробности, которые случаются во время съемок или сценических репетиций…
— Ну и правильно! Иначе это было бы не по‑мужски. Но, уважаемый доктор, я имела в виду не только то, о чем вы рассказали, но и то, не вредно ли человеку постоянно оказываться в пограничных состояниях, играть крайности, заглядывать в Зазеркалье?
— …Ну, раз такой вопрос, я вам прямо и отвечу: я очень благодарна своему отцу за то, что он не дал мне пойти по этому пути. Да, мне пригодилось все то, чему научилась: культура речи, общение с людьми, умение свободно выступать перед широкой аудиторией… Но я считаю, что если тебе Богом дан талант, его нужно и должно реализовать. Как в Библии сказано: таланты нельзя зарывать в землю. Даже если не удалось получить именно такое образование, которое тебе вроде бы предназначалось. Все равно талант нужно развивать, и пусть даже видоизмененным, но непременно им пользоваться. Так вот актерство — это, конечно, очень тяжелый труд! Вот я не находила себе места, к примеру, когда посмотрела с участием Володи фильм «Смиренное кладбище». Все допытывалась у него: «Как?! Как ты мог такое сыграть?» А он просто ответил: «Ну как? Все представил. Понял. И сыграл. Должен был сыграть. Это же моя работа». Настолько же тяжелые его фильмы «Кончина», «Наш бронепоезд», где он с Михаилом Ульяновым играл. Хотя, на взгляд неактера, извините, нормального человека, это и смотреть страшно, не то что как-то там представлять. Ой, а «Восхождение»?!! Это же ужас! Вспоминать даже повидавшим такое страшно! Но актеры — это вообще люди эмоций, и чем ярче их эмоции, тем ярче актер, тем он привлекательнее. А излишние эмоции для организма, скажем так, нежелательны. С одной стороны. Но с другой —  неэмоциональный человек стать актером никогда не сможет. Он попросту будет неинтересен. В обыденной же жизни общаться с эмоциональным человеком очень-очень нелегко. Потому что он ярко реагирует на все, а такое не каждый сможет выдержать из тех, кто рядом. Но я всегда говорю, что у каждого творческого создания вместе со всем его неповторимым багажом должна быть и голова. Когда актер умный, он великолепно пользуется своими данными, знает, что хочет сказать зрителю, умеет донести до него свою мысль. Если он просто будет играть, а мысли в его игре не будет, публике, возможно, и не понадобится вся его работа. Мой же брат умеет играть все. Все! У него роли такие разноплановые! И за это его невозможно не любить и не уважать. Вот, пожалуйста, за работу в «Старшине» киностудии им. Александра Довженко, моем любимом с его участием фильме, он получил серебряную медаль. За фильм «Берег» вместе с Аловым и Наумовым, Белохвостиковой и Щербаковым получил госпремию СССР. Генерал Горбатов, сыгранный им в картине «Генерал», удостоен национальной премии Беларуси. После показа ленты «Урга. Территория любви» их с Михалковым отмечали на многих фестивалях, в частности на Венецианском. А с «Белым вороном» пригласили в Канаду…
А вообще, встречи с братом, к сожалению, теперь похожи на общественные просмотры, и общаемся мы в основном после выхода его фильмов, новых работ, за которые ни ему, ни мне не стыдно. Вспоминаю сейчас его съемки в «Детях капитана Гранта». Я даже сказала тогда Володе, что роль у него была там самая «отдыхательная» из всех: съемки в Болгарии, Ялте, Одессе!.. Перед 8 Марта, помню, работая на Одесской киностудии, он жил в одном гостиничном номере вместе с Колей Еременко и все пытался позвонить мне и поздравить с праздником. Мобильных телефонов тогда еще не было, и когда он вышел из номера, междугородняя, конечно, «соединила». Коля взял трубку, объяснил, что к чему, и долго поздравлял меня от имени брата и от себя. Вот таким, как междугородний разговор, и остался в моей памяти телевизионный художественный фильм «Дети капитана Гранта».
Ну и еще, конечно, никогда не забуду всего, что связано с работой Володи у Ларисы Шепитько в фильме «Восхождение». Картина стала лауреатом Рижского фестиваля, где отмечали Ларису как режиссера-дебютанта. Но и для брата, и для Бори Плотникова этот фильм стал также поворотным, знаковым, с него, собственно, и началась их киношная жизнь. Потом Лариса пригласила Володю для работы и в следующем своем фильме — «Прощание с Матерой». Я даже читала этот сценарий, брат мне его показывал и очень радовался возможному сотрудничеству. Но играть не смог, потому что в это же время начинались съемки телефильма «Хождения по мукам», на которые он уже успел дать согласие. В экспедиции той погибла вся съемочная группа вместе со своим талантливейшим режиссером, когда они ехали в густом тумане и попали в аварию… 
А его Бог отвел… 
 
Подписаться на новости

Поиск по архиву:

Подраздел:
Материал:
ПнВтСрЧтПтСбВс

Выбрать по тегу